Заказать обратный звонок +7 (48762) 7-37-08 +7 (48762) 7-36-44
https://uk-cert.ru
Учебно-консультационный центр аварийно-спасательных формирований
 

Уфимская катастрофа: особенности состояния, поведения и деятельности людей

     В период с 5 по 13 июня 1989 г. авторами проведено социально-психологическое изучение и психофизиологическое обследование пострадавших в результате взрыва газа большой разрушительной силы и железнодорожной катастрофы двух пассажирских поездов, а также лиц, участвовавших в аварийно-спасательных работах.
     Цели экспедиции - оказание психологической помощи пострадавшим и тем, кто принимал участие в аварийно-спасательных работах, лекарственное лечение, изучение особенностей психофизиологического состояния, поведения и деятельности людей при массовых ожоговых поражениях в результате объемного взрыва, а также обобщение опыта организации и проведения аварийно-спасательных мероприятий с учетом предшествующей работы экспедиции в районах стихийных бедствий и катастроф (Ленинакан и Спитак - декабрь-январь 1988 г., Североморск - апрель 1989 г. и др.).
     Как известно, на два поезда было продано 1826 билетов. Несколько сотен погибли в момент катастрофы. Тела погибших (241 чел.) были доставлены в морг, 897 чел. госпитализированы (из них - на период отъезда экспедиции из Уфы - скончались от ожогов 92 чел.).
     В ряде случаев тела погибших не были обнаружены или же их фрагментарные останки не подлежали идентификации. Количество практически здоровых лиц, не нуждавшихся в госпитализации, до настоящего времени не известно, однако, по предварительным оценкам, оно составляло не более 3-4% от всех пострадавших (около 40 чел.).
     При оценке психического статуса пострадавших с легкой и средней степенями тяжести состояния, находившихся на лечении в клиниках города, установлено, что те или иные изменения в психической сфере обнаруживаются у 100%. Среди наблюдаемых психопатологических синдромов преобладали угнетенные состояния, ступор (оцепенение). Основными формами расстройств, выявленных (у пострадавших, являются следующие:

Наименование основных расстройств

Частота, %

Угнетенные состояния, депрессия

56

Психогенный ступор (оцепенение)

23

Общее психическое двигательное возбуждение

11

Выраженный негативизм (враждебное, сверхкритическое отношение к специалистам помогавшим пострадавшим)

4

Бред, галлюцинации

3

Неадекватность, эйфория (положительные эмоции, радостное возбуждение)

3

Итого

100

     По нашей просьбе лечащими врачами была проведена оценка психического состояния 343 пораженных. При этом в 29% случаев специалисты затруднялись квалифицировать те или иные отклонения в психической сфере, в 44% - считали психическое состояние больных нормальным, в 6% - было отмечено "шоковое" состояние, в 21% случаев отмечались нарушения.
     Приведенные данные и их сопоставление с собственными наблюдениями свидетельствуют об отсутствии психиатрической настороженности и недостаточной подготовке врачей  по вопросам определения и лечения психических нарушений при телесных заболеваниях и травмах.
     Проводимая нами работа с применением методов психотерапии, косвенного внушения и лекарств, способствовала улучшению психического статуса больных и оказалась достаточно эффективной при бредово-галлюцинаторных состояниях.
     По результатам работы (и с учетом предшествующих экспедиций) потребности в специалистах - психологах и психотерапевтах - в подобных ситуациях должны определяться из расчета: 1 специалист на 20 пострадавших с легкими и средними степенями тяжести состояния. Примерно такое же количество психологов и социологов необходимо для работы с родными и близкими пострадавших.
     Затраты времени у специалистов-хирургов на оказание гуманистической помощи составляли около 20%. С одной стороны, это отвлекало врачей от их основных обязанностей, а с другой - нельзя не отметить, что в связи со спецификой подготовки хирургов эта помощь не всегда оказывалась достаточно квалифицированно.

     Изучение обстоятельств катастрофы показало, что в момент взрыва абсолютное большинство пострадавших спали (местное время 01 час 14 мин). Сразу после взрыва и мгновенно последовавшего воспламенения вагонов реакции имели направленность, обусловленную инстинктом самосохранения.
     В последующем у спасшихся из числа лиц, следовавших в дороге вместе с родственниками (в случаях гибели последних), достаточно часто наблюдалось формирование "комплекса вины", вплоть до бреда и галлюцинаций. При многократном повторном воспроизведении событий (на 4, 6, 8-е сутки после катастрофы) рассказы этих пострадавших все более дополнялись, бесспорно, привнесенными "воспоминаниями" о попытках оказать помощь близким.
     В процессе психотерапевтических бесед такие пострадавшие чрезвычайно внимательно следили за мимикой и речью врача, вероятно, ожидая явного или скрытого осуждения.   Получение искренних, заверении врача, что в данной ситуации они сделали все, что могли, демонстрация полного доверия к практически ежедневно дополняемым рассказам о происшедшем способствовали существенному улучшению состояния пациентов и облегчали психические нарушения, в том числе бредовые симптомы, в отдельных случаях сменяемые эйфорией (радостным возбуждением) - реакция на "снятие чувства вины" и "избавление от опасности".
     Весьма характерным являлось забывание первых 5-10 мин после взрыва, забывания обстоятельств получения травм и ожогов, при сохранении ясного сознания и способности к разумной деятельности практически у 100% обследованных.
     Одновременно отмечалась значительная мобилизация (сверхмобилизация) психических резервов и физических сил: некоторые пострадавшие выбирались из перевернувшихся на бок вагонов с заклинившимися выходами из купе, в прямом смысле раздирая руками перегородки крыши.

     Сразу после того, как пострадавшие покинули горящие вагоны, они организовались в небольшие (до 10-15 чел.) группы, в последующем действовавшие достаточно "автономно". В каждой группе выделялся свой лидер, и принимались меры взаимной поддержки и помощи.
     При этом сознание отдельных членов таких групп "замыкалось" лишь на ближайшем окружении (своеобразное тоннельное состояние сознания). Какие-либо воспоминания о других группах являлись чрезвычайно размытыми.
     Характерно также значительное торможение воспоминаний о событиях от момента образования группы и выхода из очага пожара до встречи со спасательными и врачебными бригадами. Этот период (около двух часов) практически не воспроизводился в рассказах пострадавших или упоминался ими воспринимаемым как "в тумане".   
     Опасаясь повторных взрывов, первоначально абсолютное большинство пострадавших старались как можно быстрее покинуть место катастрофы. Понимание того, что помощь придет именно в этот район, относится к более позднему периоду времени.
     В беседах с пациентами полностью отсутствовали (или во всяком случае не проговаривались) воспоминания о трупах и останках погибших, словно их не было на месте катастрофы. Редко упоминалось и о перенесенной боли. Гораздо чаще говорилось об ознобе.
     Во всех случаях до прибытия спасательных и врачебных бригад отмечалось существенное изменение восприятия временных интервалов ("казалось, что время вообще остановилось").
     Нужно отметить, что в отдельных случаях наблюдались попытки "зализывания" полученных ожогов (например, на руках).   Данный феномен отмечался преимущественно у лиц примитивного склада и в последующем приводил к значительным осложнениям, обусловленным действием слюны и дополнительным вторичным инфицированием.
     В первые дни пребывания в клиниках пострадавшие не отмечали каких-либо сновидений. Восстановление сновидений относилось преимущественно к 5-му дню после катастрофы. Характерно, что, чем меньше была тяжесть поражения, тем раньше и ярче проявлялись психические нарушения в состоянии бодрствования.
     Это позволяет высказать предположение о наличии конкуренции между тяжестью телесных и психических нарушений.
     С учетом установленной специфики и динамики психического состояния пострадавших, было предложено провести ряд организационных и психо-профилактических мероприятий, в частности:
     - во всех клиниках города приступить к лекарственной коррекции психического состояния больных;
     - в кратчайшие сроки  и оборудовать телевизорами каждую палату (в целях заполнения "информационного вакуума" и отвлечения внимания пациентов от собственных переживаний);
     - усилить психиатрическую настороженность медицинского персонала:
     - привлечь для проведения психотерапевтической работы достаточное количество квалифицированных психотерапевтов.
     Все указанные предложения были встречены с пониманием и начали реализовываться еще в период работы группы в Уфе.

     Обследование членов аварийно-спасательных команд показало, что наиболее существенные изменения наблюдались в их психическом состоянии.
Из описания психолога - очевидно, что обследованные спасатели не были работниками профессиональных спасательных служб, не имели постоянной практики работы с пострадавшими и погибшими, не были психологически подготовлены для работы в зоне ЧС. Они не были даже кратко информированы, о том с чем придется столкнуться, и что придется делать (примечание методиста).
     98% обследованных отметили, что испытали "страх и ужас от увиденного", 62% указали на чувство растерянности, слабость в конечностях. В 20% случаев собственное состояние характеризовалось как предобморочное.
     Все 100% опрошенных, оценивая свое самочувствие в период аварийно-спасательных работ, отмечали многочисленные жалобы, сохранявшиеся и во время отдыха, головокружение, головная боль, боли в области желудка, тошнота, рвота, расстройство стула. 54% обследованных в последующие дни жаловались на нарушения сна (трудности засыпания, сонливость днем и бессонница ночью, прерывистый сон, сопровождавшийся кошмарными сновидениями), повышенную раздражительность и подавленное настроение.  
     Ориентировочная оценка снижения уровня работоспособности в первые часы после прибытия на место катастрофы составляла около 50%.

     Приводим несколько кратких записей из рассказов участников аварийно-спасательных работ.
     Военнослужащий Б.: "Мы знали, что произошла катастрофа на нефтепроводе. Больше ничего не знали, ни о каких поездах. Сначала не видно было ничего, так как мы ехали по лощине. А когда поднялись на возвышенность, тогда все и увидели: обгоревший лес, дым везде, вагоны опрокинутые... Тогда нам и сказали, что будем выносить трупы... Самая такая... знаете, работа... Дали нам рукавички, носилки, разбили по четыре человека...".
     Сержант Ж.: "... Когда ехали на место аварии, я все пытался себе представить - как все это будет выглядеть? Первый труп сильного впечатления на меня не произвел, я его как бы издалека видел. Потом мы прошли по лесу. "Акклиматизировались"... Думаю, нас специально по лесу провели, чтоб мы немного попривыкли... Со мной были еще три молодых солдата. И вот первый труп, как бы в воронке такой неглубокой. Я спокойно к нему подошел. Солдаты рядом стояли. Видно было, что им не по себе. Да и мне было не по себе, но выбирать не приходилось... Пришлось взяться за труп первым. Не хотелось, конечно, но выбора не было. Молодые, ведь только прибыли. Перед тем как начать работать, я им просто сказал: "Мужики, за нас этого никто не сделает. Мы - единственные, кто это будет делать. Поэтому, хочешь - не хочешь, надо". Сначала я, правда, сам себе это сказал, а потом уже им. Ну а когда сказал, по-другому уже было нельзя... Самое тяжелое, когда тащил первый труп. Я его из воронки вытаскивал. А там галька или щебенка. Поскользнулся и чуть было на труп не лег. Было такое ощущение, что меня сейчас не просто вырвет, а вывернет всего. Уже и в горле стояло... Но как-то стыдно стало. Скажут молодые: "Сержант - слабак". А мне их учить еще полгода. Я отполз, потный был, отдышался, надел респиратор. Потом взялся за труп, и вроде никаких ощущений особых не было. Как бы выключился. Только потом, когда несли, очень тяжело было переносить трупный запах. Или это не трупный был, а горелого мяса? Не знаю. Ребят послабее я вперед поставил, чтоб не видели, что несут...".
     Офицер Р.: "Когда прибыли на место катастрофы, то первое, что увидели, - это искореженные поезда. На вагонах живого места не было. Они были какого-то грязно-красного цвета. Многие вообще ни на что не похожи, так - груда металла. Никогда такого раньше не видел. Даже сердце застучало. Пошли с группой офицеров смотреть - что там на месте. Первое, что бросилось в глаза, - трупы обгоревших. Мы прямо оцепенели. Такого даже представить себе нельзя. Никогда мы не видели трупов, на которых полностью сгорела одежда, сгорели волосы, другие части тела, такие, например, как уши, нос, губы... Невозможно себе этого представить. Многие трупы были перекорежены. как вагоны, без кожи, просто обгорелое мясо на костях. Трудно было отвести взгляд... Когда получили команду сносить трупы поближе к месту погрузки, не каждый мог решиться на эту работу... И вот мы начали их собирать... С первого раза многие даже не могли взяться... Непонятно было - что это? - руки или ноги, а иногда торчал просто кусок кости с мясом, такого обгорелого. Очень трудно было взяться, почувствовать в руках части человеческого тела... Особенно тяжело было смотреть на трупы детей... Одного мне самому пришлось выносить. Маленького, совсем грудного ребенка, примерно трех-четырех месяцев. Было очень трудно все это воспринять. Я до этого мертвых детей никогда не видел. А у самого - трое. Младший примерно того же возраста... У меня даже руки затряслись. Но вроде неловко звать кого-то на помощь. Пришлось самому вытаскивать его из-под вагона, брать на руки, нести. Тяжело, даже не то слово... Там идти-то всего... Несколько раз останавливался. Приходилось класть его на землю, завернутого в тряпку какую-то, какая под руку попалась. Очень трудно было. И не только морально, физически трудно было. Как ослабел вдруг. Хорошо тут ребята подошли, положили его на носилки, укрыли и унесли... Не все офицеры могли справиться с собой. А солдаты... по-разному, конечно, было, но ни о ком плохого сказать не могу...".

     Учитывая приведенные данные самоотчетов участников аварийно-спасательных работ и собственные наблюдения, следует особо отметить необходимость проведения целенаправленных психологических мероприятий с членами команд и подразделений, участвующих в аварийно-спасательных работах. Опыт длительного наблюдения за состоянием участников ликвидации последствий землетрясения в Армении свидетельствует, что вероятность развития психологических нарушений, в том числе отставленных по времени, в таких ситуациях достаточно велика.
     Обобщая опыт работы в очагах стихийных бедствий и катастроф, считаем необходимым высказать предложения по составу и структуре аварийно-спасательных формирований, которые, по нашему мнению, должны включать:
     1. Подразделения для организации управления, охраны порядка, осуществления связи и контроля за снабжением.
     2. Подразделения для проведения аварийно-спасательных работ непосредственно в очаге бедствия (аварии) и эвакуации пострадавших. Комплектование этих подразделений целесообразно осуществлять с использованием методов оценки физической подготовленности и психологического отбора, в частности с помощью методов, направленных на диагностику уровня нервно-психической устойчивости (опыт показывает, что до 25-30% прибывающих для проведения таких работ, в силу индивидуальных особенностей и состояния нервно-психической сферы не пригодны для этих работ;
     применительно к последнему случаю даже у санитаров медицинских учреждений бывали рвота и предобморочные состояния при транспортировке обожженных и трупов.
     3. Медицинские подразделения из числа врачей всех специальностей, психологически подготовленных к работе в очаге массовых санитарных потерь.
     4. Подразделения психологов и психиатров для:
          а) оказания психологической помощи пострадавшим;
          б) оказания социально-психологической помощи родным и близким пострадавших и погибших;
          в) психологического обеспечения деятельности специальных команд, частей и подразделений, привлекаемых к аварийно-спасательным работам.

 


РЕШЕТНИКОВ М.М. и др.
Психологический журнал, М., 1990. Т. 11. No 1.

 

     Видео об Уфимской катастрофе: